Чак Паланик — писателель, вероятно, знакомый вам по «Бойцовскому клубу». Критики называют его книги page-turners — английское определение произведений, от которых невозможно оторваться: переворачиваешь страницы, желая узнать, что же будет дальше.

Чак Паланик щедро делится своими наработками с начинающими авторами. Рассказывает, как сам учился писать. Описывает приемы, которые применяем при построении текста.

Он ведёт блог, публикует эссе, выпускает книги, которые адресованы всем, кто работает с текстом.

В своем блоге Чак Паланик предложил авторам задачу: он запретил им использовать в текстах мыслительные глаголы: «думать», «знать», «понимать», «осознавать», «верить», «хотеть», «помнить», «представлять», «желать».

В этот список также входят: «любить» и «ненавидеть», «быть» и «иметь».

Вместо того чтобы сделать героев знающими что-то, вы должны придумать детали, которые помогут читателю узнать это.

Вместо того чтобы заставить персонажей желать чего-то, вы должны описать всё именно так, что читатель сам это захочет.

Никаких сокращений. Только специфические эмоциональные детали: действие, запах, вкус, звук и чувства.

Как правило, авторы прибегают к мыслительным глаголам в начале абзаца. Они становятся чем-то вроде тезисов, устанавливают интенцию всего абзаца с самого начала. А то, что следует дальше, её иллюстрирует.

Вот пример, как первое предложение перетягивает на себя смысл последующих. Не пишите так. Переставьте его в конец.

Ваша история будет сильнее, если вы покажете только действия и отличительные черты ваших героев, а читателю самому позволите думать и знать. А также любить и ненавидеть.

Не сообщайте читателю о чувствах героя. Вместо этого дайте конкретный пример, как адвокат на суде, деталь за деталью. Представьте доказательства.

Паланик считает, что одна из самых частых ошибок начинающих авторов в том, что они оставляют своих героев в одиночестве. Вы пишете — и можете быть одни. Читатель читает — он также может быть один. Но ваш герой не должен оставаться наедине с собой. Потому что тогда он начнет думать, беспокоиться и интересоваться.

Когда герой один, он может начать фантазировать или что-то вспоминать, но даже тогда вы не имеете права использовать мыслительные глаголы или каких-то их абстрактных «родственников».

Ещё лучше — быстро столкните одного героя с другим. Пусть они встретятся и начнется действие. Позвольте их действиям и словам показать их мысли. А сами держитесь подальше от них.

Вместо бледных, утверждающих «быть» и «иметь» попробуйте раскрыть детали портрета своего героя через действия и жесты. Тогда вы покажете свою историю, а не просто расскажете её.

Ритм текста — то, что ищут все авторы. Хотите погрузиться в тему глубже — жмите на +.

Начинающим авторам часто советуют использовать в тексте все органы чувств — описывать запахи, вкусы, ощущения. Паланик предлагает обращать внимание ещё и на физиологию, наблюдать за бессознательными движениями людей, чтобы читатели подключались к истории на телесном уровне.

Например, героиня «без конца замыкает запястье левой руки в тугой браслет из большого и указательного пальцев правой руки», потому что в подростковом возрасте страдала анорексией и таким образом измеряла слой жира.

Если вы на этом месте попробовали повторить описанное действие, совет Паланика сработал.

«Часиками» в истории Паланик называет то, что ограничивает продолжительность истории, вынуждая её закончиться в строго определенное время.

Такими «часиками» часто становится беременность главной героини. В «Ребенке Розмари», «Гроздьях гнева» и «Оскомине» мы знаем, что час икс наступит примерно через девять месяцев. Кроме того, беременность героини создает дополнительное напряжение, потому что мы боимся за её благополучие и благополучие нерожденного ребенка — столько всего на кону!

Однако «часики» могут обретать самые разные формы. В романе «Уцелевший», действие которого разворачивается на терпящем крушение авиалайнере, время отмеряют поочередно отказывающие двигатели. Отказом двигателя отмечен конец первого акта, второй акт, третий акт и конец книги.

Не все «часики» служат для обратного отсчета. Некоторые используются просто для констатации хода времени. Вспомним обхват талии Скарлетт, к примеру. В начале «Унесенных ветром» он равен семнадцати дюймам («такой тонкой талии нет ни у кого во всех трех графствах»). Но с годами Скарлетт полнеет, а читатель убеждается, что время идет.

В фильме «Семь» у героя есть семь дней. В «Девятой сессии» — пять. В обоих случаях приём позволяет пощекотать нервы зрителю, который точно знает, что история не будет тянуться вечно.

Во всех историях, посвященных «Титанику», «часиками» служит заранее известный всем финал. Для верности, чтобы уж точно никто не усомнился в неизбежности катастрофы, перед началом некоторых историй авторы помещают что-то вроде краткого содержания. В фильме «Титаник», к примеру, океанографы показывают зрителю компьютерную модель тонущего корабля, подробно и досконально описывая, что сейчас будет происходить на экране.

Такого рода введения с кратким изложением реже используются в литературе — вероятно, потому, что на бумаге это слишком упрощает восприятие событий. Однако если использовать приём умело, можно поймать читателя на крючок, заранее посулив ему интересное развитие сюжета. В «Биографии Бастера Кейси» Паланик вводит персонаж, который кратко излагает события всей книги, объясняя рассказчику, как получить скидку на авиабилеты «по смерти близкого».

Хорошие «часики» ведут обратный отсчёт и тем самым создают дополнительное напряжение. А также подсказывают нам, чего ждать, давая отдых мозгу и позволяя дать волю эмоциям.

Когда писать не хочется, Паланик предлагает настроиться на короткий промежуток времени один час (или полчаса), поставить таймер и писать, пока он не зазвонит.

Если через час не возникнет желания продолжать, не нужно себя мучать, ты свободен на час. Но обычно ко времени, когда таймер срабатывает, работа так увлекает, что ты уже не можешь остановиться.